Целеустроение-1 (продолжение)

Из лекция А. Андреева(Щевцова)

Понятие «охота»; желания, как рождается мышление у человека; как мы попадаем в ловушку отсроченных желаний и как рождаются цели; как определить, с какой задачей каждый пришел на Землю.

Как ни странны эти связи, но факты говорят о том, что мы действительно не можем открыть рот, потому что приняли решение использовать эту землю, которая создавалась как Вырий, как Эдем в качестве кладбища, причем для телесных отходов. Как это происходит? Как получается, что мы предаем себя настолько, что просто оборачиваем время наничь, соответственно, наничь обращаем ток жизни.
Итак, ты пришел. Ты пришел и убедился, что это тело тебе подходит, и ты издал первый крик. После этого живая душа вошла в тебя, вошла жизнь, и ты заверещал уже вторым криком, требуя есть. Иначе говоря, с чем вошла жизнь? А?

Из зала: С желанием.
А: С желанием чего?
И зала: Поесть!

А: С желанием есть. Желание есть появилось — ты живой! Это еще не так много.
У животных тоже есть желание есть. Но однозначно, что желание есть появилось, ты живой.
Итак, жизнь приходит с желанием, и оно проливается из тела вовне, чтобы извне в тело получить пищу. Причем, потом эти желания будут развиваться и превращаться в другие желания. Сексуальное или продолжение рода направлено вовне, чтобы получить сюда. Внимание направлено вовне, чтобы получить сюда. Любовь — желание, направленное вовне, чтобы получить сюда. И вспоминайте, мы уже об этом говорили с вами, и я сейчас повторю какие-то положения из того рассказа стариков, который я опубликовал в статье об игре.
Дух впечатывается в тело своего рода клеем, который именуется «охота». Охота — это есть некая высшая форма желаний. Желание желаний. Желания могут быть разные, а в основе всех их лежит охота. И многообразие значений слова «охота» в русском языке и показывает это. Что только мы не найдем под этим словом! Все аспекты жизни! От желания убивать до высшей формы любви в виде хоти, т.е. вспомните, в «Слове о полку Игореве»: «И его милая хоти, милая Глебовна свычая и обычая уже не вспомнит» — до низшей формы любви в виде похоти, до игры в виде прихоти, в виде потехи и забавы, уходящей в забавати или колдовати. То есть колдовство через понятие «забавати», что есть забава, выходит на потеху и возвращается в прихоти.
Иначе говоря, настоящее, истинное, исконное колдовство, не черная магия, не то, каким его изображают этнографы XIX в., когда оно выродилось, имело в своем основании не науку мышления, это именно как основание, чародейство, а вот эту великую охоту к жизни. И все, что было направлено на поддержание или на работу с охотой, называлось «колдовством», «забавы». Отсюда вам скоморохи, скоморошья традиция – забавники, жрецы, как мы сейчас называем, культов плодородия, хотя так это не называлось впрямую, а по сути — жрецы жизни, потому что через забаву, забавания идет как раз проявление особого внимания к охоте, или, иначе говоря, к желаниям.
И вот, если мы сейчас приглядимся, то увидим, что ребенок весь, целиком, как комочек, который появился, он есть само желание. Причем, желаний может быть много! Они переплетаются. На самом деле, желаний далеко не много у ребенка, вы сами понимаете! Почему говорим, что их у него много? Вот, у него появилось желание есть, только удовлетворились, у него появилось другое желание, скажем, двигаться. Или желание ласки. И они постоянно переплетаются, как коса. И мы видим вроде бы множественность желаний, поскольку они дробные, но одновременно это одни и те же желания, проявляющиеся с определенной периодичностью. То есть их одновременно много и в то же время они единый поток желаний.
И вот, давайте, посмотрим. Ромка, иди сюда. Стоять тебе удобно? Присесть не хочешь?

Рома: Хочу.
А: Хочешь? Он хочет сесть. Во-первых, у него вроде как желание сесть. Если я задам вопрос: а ты, действительно, хочешь сесть?

Рома: Лучше бы лечь.
А: Оказывается, что лучше было бы лечь. Получается, что он, вообще-то, хочет лечь. Но я его спросил: «Хочешь ли сесть?» Он однозначно сказал: «Хочу». Как же так получилось? Причем, ты же четко знал, да, действительно, ты хочешь сесть.

Рома: Выбрал.
А: Выбрал — что?
Рома: То, что сейчас более доступно.
А: Иначе говоря, его рациональность, или, как по-русски это говорили, рачительность, выбрала наиболее экономичный путь для достижения основной цели — проживание данного момента. И самый рациональный, рачительный, т.е. экономичный, рациональный путь, как ни странно, назвался словом «желание»! Хочешь лечь, Ромка?

Рома: Да.
А: Ложись, Ромка!
Мы с вами знаем, желание — это что-то такое особенное, типа чувств. Вот у нас есть мысли! А есть желания и чувства! И мы с вами имеем целую психологию эмоций и чувств, и ничего о психологии желаний, напрочь найти невозможно. Никто не пишет.

Но сейчас, посмотрите, первое желание, с которым мы узнаем ребенка, это желание есть! А следующее? Как только он наелся? Двигаться. Причем, что интересно, он даже еще пока есть хочет, он все равно двигается. Только здесь движение не является желанием, а является средством для достижения. Правильно? А как наелся, это просто самоцель.
Он приходит как сам поток желания. Он же ребенок человеческий ведь. Что жеребенок. Это же ребенок, ребята. Он же хочет есть, и он хочет двигаться. Причем, иногда он хочет двигаться, а иногда он просто движется, т. е. иногда он хочет двигаться, а иногда он просто есть движение. Это еще не осознается как желание. А вот Ромка почему-то хотел сесть на стул. А потом он рассказал, что он выбрал.
И вот тут мы подходим к тому, а как же зарождается мышление у человека? Давайте посмотрим, действительно, а как же это происходит?
Вот ты сидишь. Причем, у тебя болит задница! Это однозначно. Я это вижу по позам. И, кроме того, что у тебя болит задница, тебе душно, жарко и поздно. И поэтому у тебя еще чешется! Почешитесь, пожалуйста. Почешитесь, почешитесь. Мне очень важно, чтобы вы отследили этот процесс. Причем, оно чешется непроизвольно. Да, оно прямо чешется и все Т.е. поток желаний, вроде кажется. Да? Ничего подобного. Никаких желаний у вас нету чесаться. А что есть? Есть поток жизни, на самом деле являющийся сплошным движением. И поскольку это движение жизни, как поток, как река, то и спокойно течет мимо препятствий. Вот появилось препятствие, скажем, вот здесь. Мы его тут же обтечем; оно у нас, зараза, переместилось. И мы, понимаете, перетекаем себе спокойно, ни о чем не думаем, и желаний у нас нет. У кого вот сейчас? Почешитесь, пожалуйста! Давайте! Давайте! А теперь тот, кто чешется! У тебя есть желание чесаться? На фига еще иметь желание, оно и так чешется. И вдруг приплыли. Оно чешется между лопаток. Нужны Ромкины руки, или нужна палочка. И что происходит? Оно зачесалось между лопаток. Но мы с вами, к сожалению, или к радости к великой мы находимся на заседании президиума Верховного Совета! Наконец, сбылась! Мы с вами стали членами Верховного Совета. Вот вы все — Верховный Совет! И теперь у вас зачесалось между лопаток.
Что же происходит? Появилось желание. Как оно появилось? То же самое, что чесалось до этого совершенно бездумно, обтекая препятствия, убирая помеху тем, что ее реализовывая, теперь нельзя реализовать. Если ты животное или остаешься в этом состоянии, ты спокойно валишься на спину и начинаешь кататься по полу, или же ты, не обращая никакого внимания, собираешь свои силы и — к ближайшему косяку, и начинаешь чесаться. Нет проблем. Это если ты животное. Но ты же человек. И значит так просто начать кататься кубарем не можешь. Ты срочно начинаешь оценивать ситуацию.
С каких позиций ты начинаешь оценивать ситуацию? Во-первых, естественно, ты смотришь на окружающую среду и видишь: елки-палки, сплошные члены В.С.! Естественно, член В.С. не может почесать себе между лопаток. Так? Но почесать надо. Тогда ты оцениваешь свои возможности. А что у тебя есть, кроме членов В.С. вокруг? У тебя есть большой перерыв на обед! Значит, в большой перерыв на обед можно незаметно найти дверной косяк. Правильно? При этом ты оцениваешь, естественно, и самого себя. Имеешь ли право не ждать дверного обеда, а прямо здесь об косяк. Но ты кто сам? Ты тоже член В.С. Значит, ты не можешь себе позволить об дверной косяк, членам В.С. не полагается! Что ты делаешь теперь? Оценив все это, ты избираешь путь к удовлетворению своего желания. Ты думаешь, допустим, что ты это сделаешь в обед об косяк или в большой перерыв — в душе, в ванной или может быть еще как. И эта штука теперь, которая была чем-то очень простым, что надо было просто почесать, превратилась в Гондурас. Теперь она тебя постоянно беспокоит. И теперь она стала желанием. Вот теперь тебе хочется почесать! И поскольку ты еще и разработал пути достижения, а это осуществлялось с помощью того механизма мышления, который называется суд, или рассудок, т.е. ты четко просчитал, взвесил все варианты и выбрал оптимальный для себя, то оно еще и превратилось в цель! А поскольку вас, как в свое время в английском парламенте заперли до того момента, пока вы не перестанете драться на две недели. Там такое бывало! Их переставали кормить, запирали. В английском парламенте были такие штуки, когда между собой они слишком завоевывались до драк и начинали cаботировать решение. Тогда их просто запирали, на неделю могли запереть, на две даже, и не кормили. Приходите к решению, в конце концов, как хотите! То есть, администрацию самого парламента запирали, и все! Ставили стражников с алебардами. Первую неделю они еще морды бьют, а на вторую неделю они уже кричат: дайте, жрать хочу! Начинается естественное возвращение к желаниям!
И вот вас заперли. И это, что только что было всего лишь желанием, превратилось даже не в цель, а в мечту, причем, в неосуществимую. Вот, скажем, вы сейчас побудите если не 3 дня, а 5 дней, то все, кранты! Уж, ну, треть заноет: «Ох! Я так мечтаю о теплой ванной!»

Таким образом, мышление появляется тогда, когда первая помеха умудрилась превратиться из того, что нужно обтечь, в необтекаемое препятствие или, иначе говоря, желание. И до тех пор пока это желание не будет удовлетворено, оно будет существовать в твоем, назовем пока так, сознании. На самом деле, в том, что родилось, т. е. в мышлении. Оно и действительно будет в сознании, но это будет первый кусочек мышления, и оно будет с тобой идти до тех пор, пока ты его не удовлетворишь, даже если ему потребуется для этого вся твоя жизнь.
Причем, что там произошло? Вот, посмотрите, что такое охота? Насколько она значима? Ну, конечно, охота, желание, прихоть там, похоть, хоть. Что дает нам свободное протекание охоты сквозь наше тело, сквозь наше сознание? В каком состоянии находится ребенок, если он не голодный? Натуральное блаженство, естественное блаженство.
Как так получилось, что мы, пришедшие сюда самой жизнью, самим движением превращаемся в корявых уродов? Желание отсрочено, и ты с ним ходишь, ходишь и ходишь! А теперь, смотрите, если ты его наконец кое-как исполнил, то чувствуешь величайшее облегчение. Но если ты подумал и нашел легкий и изящный путь к его достижению?
Ну, например, почувствуйте, что у вас все-таки чешется уже между лопаток. А теперь легким движением руки предлагаете соседу почесать, и соседний член В.С. чешется о вашу спину, чешет вашу спину, несмотря на все. Верховный парламент! Почешите друг друга, пожалуйста! Снимите желание, потому что несмотря на то, что вы думаете, что у вас его нету, а я его столько говорил, что оно появилось! Пониже, пониже, так, левее, левее. Хорошо! Или посмотрите в глаза друг другу и отследите, что вы там видите! Вот, ребятки, пример чародейства уже. Хотя это на базе колдовства.

***
Он говорит: «От чирия там одеваешься». «Как от чирия?» «А вот, — говорит, — пока последний чирей не почешешь, перчатки не одеваешь. Туда должен выйти чистым».
Так и в эту работу. Пока совсем не отчешетесь. Вы же будете сидеть и свербиться вместо того, чтобы думать. Здесь должно свербиться, а у вас где? Здесь и свербиться!
То есть, стоит нам только найти легкое изящное решение для воплощения желания, и мы приходим в другое состояние сознания, мы в блаженстве! Особенно здорово сделано, самое натуральное чистое блаженство! Мы сейчас стесняемся этого слова, и мы предпочитаем говорить что-нибудь там типа удовольствие и т. п. Почему? Потому, что мы уже не знаем, что такое блаженство, и даже неприлично стало в нашем обществе слово это употреблять. А давайте, посмотрим внимательно. Вообще, желания надо реализовывать! Как оно появилось, так и реализовать сразу. В принципе, в человеке с ясным сознанием полностью отсутствуют нереализованные желания!
Теперь посмотрите на ребенка или на животное. У них нету таких желаний, которые мы с вами считаем предосудительными. Мы радуемся всему, что они делают. Это, как говорится, естественные желания. Мы боимся сейчас выпустить свои желания, потому что то, что мы наделаем, будет кошмаром. И это, в общем-то, логично. И в то же время, если мы очистим свое сознание, то сознание естественного человека, человека с ясным сознанием, никем не воспринимается как наполненное омерзительными или отвратительными желаниями.
Как же это происходит, что мы попадаем в ловушку отсроченных желаний? В ловушку чего, по сути, если мы посмотрим? Огромного объема долгов в нас самим себе! Огромное количество блаженства мы с вами сами себе задолжали, не позволив себе выполнить собственные желания!
Если бы только вы представили себе, какое колоссальное количество блаженства вы сами себе должны! Как это происходит? Это может произойти только путем предательства. Ты приходишь ребенком, и ты сам себе, и ты само блаженство, ты им наделяешь других, причем в любых формах, ты приходишь, по сути, богом.
Все говорят: «О, маленький бог!» И ты наделяешь, наделяешь людей вокруг себя чем? Божественностью. В форме блаженства, в виде блаженства! Причем, заметьте, это воспринимается на прямом физическом уровне. Все, что ты бы ни отдал, всех радует.
Ну, а представьте, ты подбегаешь и не успел. И не успел! Заметьте, даже сейчас, когда мы говорим о детской неожиданности, у нас это вызывает самые натуральные приступы радости, на уровне блаженства.
Да, он пришел. Он наделяет блаженством, реальным, одаряет всех. Он знает, что он бог. А потом вдруг, в какой-то момент его желания меняются. Что такое его первые желания? Там есть, в принципе, некая выделенность желаний. Вот сейчас ему хочется двигаться, а в следующий миг ему захотелось есть. И он осознает, что вот если захотелось есть, прибежит мамка, которую он не знает, что она мамка, он долго ее не узнает, нечто такое прибежит и накормит. И это вроде бы особое желание, но посмотрите, оно ничем не выделяет его из животных. То есть, к вопросу о том, что это родился человек, желание есть отношения не имеет.
Когда же рождается человек? Ну, кто-нибудь. Кто у меня? Вот, Женя. Жень, садись. Ты сможешь работать искренне? Нет? Садись! Скажи мне, пожалуйста, а почему ты сможешь работать искренне?

Женя: Так хочу.
А: А зачем тебе это?

Женя: Так хочу.
А: Молчит и молчит! У, глупая какая! Ну и что будет от того, что ты это желание удовлетворишь?

Женя: Не знаю.
А: Женя, ты мне не тухти! А давай, мы попробуем с тобой заглянуть реально вглубь всего этого. Будет блаженство, а может не будет. Сейчас ты поработаешь у меня искренне и уйдешь отсюда весь в блаженстве! Вы же видали, как отсюда уползают! Какое блаженство ты намерен здесь получить, Жень? Почему ты решил, что нужно работать искренне? Ты это давно знаешь, что нужно искренне работать?

Женя: Как попал на Тропу.
А: Как попал на Тропу, стал знать, что надо работать искренне Зачем?

Женя: Чтобы не выгнали.
А: Так, и будет что?

Женя: Плохо.
А: Будет плохо. Как это тебе сказано?

Женя: Там навернут чем-нибудь.
А: А если будешь искренне работать, тогда как будет?

Женя: Тогда еще больше будет.
А: Но, но будет?

Женя: Лучше.
А: Лучше. Или попросту?

Женя: Хорошо.
А: Хорошо. Хорошо. Слушай, Жень, до Тропы у тебя вот эти вот весы не гуляли, что вот так делать будет плохо, а так делать будет хорошо? Только на Тропе появилось, что такое хорошо, что такое плохо? В детстве такого не было?

Женя: Было.
А: Было. И когда ты делал хорошо, тебе что говорили?

Женя: Молодец.
А: Молодец! И еще что? А совсем, когда маленький был, что? Молодец-то, со скольки лет начали говорит?

Женя: Шесть.
А: С шести лет. А до шести лет тебе как говорили, когда ты делал хорошо? Ну, допустим, когда ты аккуратно сикал этой поганой соседке в туфлю, как говорили? Вот, с шести лет начали говорить «молодец», а до шести лет?

Женя: Гладили по головке и говорили при этом. . .
А: Что говорили? Чего? Что тебе говорили, когда ты делал правильно?

Женя: Маленький.
А: Ма-аленький. А еще что? Ну, как это маленький, это совсем уже до года, по-моему. А с года до пяти? Как тебя называли? Неужели, уникальный случай его так не называли! Его так сильно называли, что именно это и попало сейчас прежде всего в сопротивление к тому, чтобы произнести определенное. Ну, подумай! Ну, сейчас мы какого-нибудь такого бойца возьмем. Он так подойдет к тебе, пока ты стоишь, возьмет тебе так под ногу, хлобысь и навернет об пол. Ты встанешь, что ему скажешь? А тут папа рядом так стоит с мамой: «Вы знаете, какой он способный»

Женя: Я не могу вспомнить!
А: Нет, Жень? Есть! Так, как тебя называли, когда был вот таким вот? Когда ты вовремя посикал, что тебе говорили? Это то же самое, что молодец. И то же самое, по сути, что маленький! Но мне нужна четкая формулировка, даже если она у тебя не очень четко звучит! Там есть конкретная заклинательная формула, которая идет сквозь всю жизнь! Вот, если так делают, то ты кто? Умница уже был. Умница — это, когда вот так делают. Ну, подумай! Ты кем был, когда так делал?

Женя: Ребенком.
А: Ребенком. Точно ребенком? Ты кем был до пяти лет? Дите. Дите, пола он не имеет! А ты кем был?

Женя: Мальчиком.
А: Мальчиком! А каким мальчиком ты был, Женя?

Женя: Хорошим.
А: Хорошим! Все, вспомнил! Победа! Хорошим мальчиком. А когда ты говорил другому дяденьке, вот, как сейчас мне, «Козел», ты каким мальчиком был? Плохим. Иди, вон, быстро туда! Я еще тебя вызову здесь. Зараза, какая, понимаете, он забыл, что он был хорошим мальчиком! А ты перестал им быть?

Женя: Нет.
А: Нет! Конечно! А теперь, все здесь сидящие, включая девочек, один вопросик: «да» или «нет»: а ты, перестал быть хорошим мальчиком?
Из зала: Нет.
А: Нет! Даже девочки еще не перестали! А ты записывай! Зачем? Это же интересно будет: хороший мальчик. До сих пор он еще им является! До сих пор вы все им являетесь. До сих пор, хорошие мальчики, хорошие девочки! А здесь сидящие мальчики, они перестали быть хорошими девочками? Здорово, да, мужики? Вот так!
А со скольки месяцев ты знаешь, что ты хороший мальчик? Цифру.

Из зала: Пять.
А: С пяти месяцев он хороший мальчик. Что произошло в пять месяцев? Для вас, хорошая девочка, хороший мальчик со скольки месяцев? Цифру. Ну, что? Три, семь, да? Если у кого-то другие цифры сразу, ребята, можете это проверить: западок? Где-то тут, где-то тут. Вот. Три. Пять. Шесть, семь — максимум. Вообще, где-то три-пять, даже вот скорее, вот так.
Что же произошло, что ты вдруг узнал про себя, что ты хороший мальчик? Как по-твоему?

Из зала: Сказали.
А: Сказали! А ты думаешь, тебе до пяти лет, когда ты вовремя сикал папе на новую отглаженную мамой рубашку, не говорили, что ты «Хороший мальчик»?

Из зала: Говорили.
А: Говорили. Но вот в пять месяцев это стало для тебя известно, а до этого в общем потоке твоего движения ты на это не обращал никакого внимания. Что-то происходит в пяти месяцах! В трех, в пяти. Что? Давайте, посмотрим. Опять простым крестьянским умом со здравым смыслом. Итак, ты есть поток желаний! Они могут быть большими, могут быть малыми. На уровне того, что достать вот это вот что-то такое блестящее, и краснее, которое почему-то на чем-то таком небрито-бородатом торчит и вкусно пахнет.
И у тебя желание достать это небрито-красное. С сиреневым разводом. Это может быть желание поесть. Желания пописать у ребёнка нет. Желание может быть только там, где есть проблема, которую надо преодолеть, т. е. помеха. И вот на фоне общего количества желаний вдруг появляется то, которое чем-то выделено. Чем оно выделено?
Если мы говорим о человеке, как о существе социальном, значит, чем-то связанным с обществом, с людьми! Что впервые с людьми человек замечает? Это — хороший мальчик. Давайте, посмотрим, как эта ось мира появляется. Вот ты хочешь есть, и оно бежит, несет, дает. Вот ты хочешь сикать, какать, и оно бежит, берет и уносит. И оно существует по отношению к тебе по принципу дополнительности как абсолютно дополнительная система жизнеобеспечения. Ты его просто не замечаешь. Оно называется «мамка». Мамка там специально встраивается в его биоритмы, которые назывались по-русски, строй, и она встраивается, подстраивается. Так и говорилось: «к ребенку надо подстроиться», правильно? Это идет через общение. Я думаю, будем это плотнее разбирать на семинаре по общению, на четверке тоже. Сейчас это не важно.
Важно то, что в какой-то момент ты замечаешь, что вот все желания равны, но вот сейчас ты хочешь сделать . . . а-а-а . . . , а оно бежит, оно уже встроилось и бежит. И вот в какой-то миг ты замечаешь: слушай, если я такое рачительное, такое экономичное существо, то нафига мне делать второе а-а-а — не выгодно, не экономично! Оно же уже бежит! Вот если оно не подбежит ко мне, я ему дам!
Я его мир разрушу до основания! Оно подбежало и накормило. Зачем орать? Ты начинаешь понимать, что, в принципе, ты можешь поменять свое отношение к миру. А какое у тебя отношение? Нам кажется, ребенок абсолютно беспомощен. Вот, ребенок, да еще вот этот новорожденный вообще абсолютно беспомощен. А как по-вашему, а кажется ли это ребенку? Ребенок знает одно, что он должен выжить любым путем. И с точки зрения отношения к жизни мы с вами гораздо более беспомощны, потому что мы очень большую часть собственной ответственности за жизнь перелагаем на других, на общество.
Ребенок же несет 100% ответственности за жизнь на самом себе. Он не выживет без взрослых, но при этом, давайте посмотрим, если ты хочешь есть, то ты что делаешь? Даже трудно сказать, да? Чего ты только не делаешь, пока, наконец, это желание не станет для тебя настоящим.
А что делает ребенок? Орет. Он не просто орет, он делает все, что только есть в его возможностях. Вот он ни грамма, ни процента своих возможностей тебе не отдаст. Вроде бы ты — мать, ну, уж тебе-то мог доверять. Да? Вот, фигушки! Он будет орать, верещать, биться, пинаться, писаться, какаться по всем стенам, но он своего добьется! Все! 100%. Полностью вся ответственность за жизнь на нем, и он ее несет. Он не учитывает ни тебя, ни мира. Он бьется за свою жизнь, и все тут!
Но в какой-то момент он замечает, а что биться-то зря, когда оно уже бежит. Вот не прибежит за сколько-то там секунд, за пять, за семь, вот тогда — устрою. И вот на пять, на семь секунд он отодвигает начало битвы за жизнь. Первые семь секунд, которые он отодвинул. Через семь секунд он получил пищу, и необходимость биться пропала. Но это было первое желание, которое оказалось существующим в его сознании. Это было первое отсроченное исполнение помехи. Убирание. Оно ушло, но вот теперь этот люфт начинает накапливаться. И в какой-то момент придет желание, которое будет выполнено гораздо дольше, чем семь секунд. И оно плюс еще к тому же наложится на до этого не выполненное желание. И вот начинается накопление, как снежный ком желаний, которые отодвинуты во времени. Причем, заметьте, на самом деле, мы выполняем практически все желания, только постепенно, и вопрос не в том, что у нас такое большое количество, вернее, такое объемное желание, которое не выполнить, вопрос в том, что у нас много мелких желаний, которые одно за другим в очереди на исполнение стоят и исполнены быть не могут сразу. Их слишком много.
Чем выделяется это желание, связанное с хорошим мальчиком? Тем, что единожды заметив, что можно подождать, ты получаешь своего «хорошего мальчика” по головке. Правильно? И вот у тебя рождается мир, и мы это показывали на примере волшебной палочки. Вот устанавливается первое капище, первая капь, ось твоего мира. Ты не заорал и подождал семь секунд, и ты получил своего хорошего мальчика. Раз — своего хорошего мальчика. Потом ты уже даже сикать стал так, что к тебе успевают, и еще — хороший мальчик. И ты понимаешь, что если делать вот так, будет — хороший мальчик. Но в следующий раз ты забыл об этом и насикал, накакал и еще и не подождал одновременно, и тебе тут же сказали что? Плохой мальчик, естественно. Ты замечаешь, погоди-ка интересная какая штука, какая игрушка: вот так поворачиваешь — хороший мальчик, а вот так — о, плохой мальчик! Хороший — плохой! Хороший — плохой! И ты чувствуешь, вот исполнение каких-то желаний ведет к тому, если правильно это поставить, что ты получаешь в ответ управляемый мир. А ты пришел кем? Бо-о-гом. И ты был просто бог, как таковой, наделяя всех своим естеством, т.е. блаженством. А теперь ты стал еще бог — управитель, как полагается, бог, он управляет вселенной. Да? И вот ты начинаешь управлять этой вселенной с помощью поворачивания этой палочки. Ты делаешь что-то, тебе говорят «хороший», ты не делаешь, тебе говорят «плохой». При этом все взрослые думают, что они воспитывают ребенка.
Мир управляем! И ты крутишь этой волшебной палочкой, и это становится первым крошечным мирком твоего мышления! Ты теперь можешь течь в общем потоке своих желаний, а можешь войти в то состояние, из которого ты управляешь миром. И взглянуть оттуда на весь остальной мир, как из мира людей. И сразу все становится структурированным. В хаосе, которым является нерасчлененность желаний, появляется некая структура, за которую ты можешь зацепиться, как за вот палку, торчащую из водного потока. И ты оттуда можешь отдавать приказы миру. Вот так, или вот так. Поощрить тебя или наказать! И это есть начало мировоззрения. Мы с вами все время считаем, что детей нельзя наказывать. Но справедливо ли это, когда ты специально что-нибудь сделал такое, чтобы тебя наказали, а они не наказывают?
Ну-ка, скажи мне честно, бывает такое, что специально хочется сделать? Ну, давай. . . на проверку, чтобы наказали. Да, конечно! А они не наказали, вот тогда обидно, правильно? Или нет?

Из зала: Да.
А: Да. А почему обидно? Как по-твоему? Давай, подумаем вместе! Вот, смотри. Когда ты знаешь, что тебе надо что-нибудь получить от родителей, лучше как себя вести?

Из зала: Хорошо.
А: Правильно, да? Тогда автоматически «хороший мальчик». И, не знаю, если тебе нужно там на жевательную резинку или на Dandy, ты это получаешь. Допустим, там учиться или как-то вести себя нужно. Все. Но вот теперь тебе от родителей ничего не надо, и тем не менее ты начинаешь капризничать, что бывает с каждым. Правильно? То есть ты начинаешь вести себя так, как явно вы договорились не вести. Бывало. В итоге тебе влетает чаще всего, но бывают ситуации, когда, скажем, приходит бабушка и заступилась. А у тебя нет тогда тоже такого желания, ощущения, папа начинает сердиться на бабушку, допустим: «Ну, что ты вмешиваешься?» А у тебя тоже, по-моему, желание неоднозначно, что бабушка — молодец! По-моему, после этого ты начинаешь над бабушкой просто издеваться. Так, незаметно, потому что ее же так просто обмануть. Вот посмотри, внимательно, это аккуратно проходит, не болезненно, может быть, но как внутреннее отношение, отношение к бабушке.
Как ты к ней относишься после того, как она заступилась там, где тебя надо было бы наказать?

Из зала: Хорошо.
А: Хорошо? Почему?

Из зала: Потому, что она за меня заступилась.
А: Потому, что она заступилась. Я тебя понимаю. А что в итоге ты получаешь в отношениях с папой? Большую длинную обиду со стороны папы на тебя за то, что ты его предал. Правильно? И что лучше в этой ситуации: пусть немножко, но быть наказанным, или вот так вот за счет того, что бабушка заступилась, оказаться выгнанным из жизни папы? Лучше маленько получить, потому, что в итоге мир твой, правильно? И все твои. Очень логично.
Итак, еще вспомните свое детство вы сами: лучше маленько получить. И поэтому ты никогда не проказишь больше, чем по справедливости тебе положено. То есть, условно говоря, вот если ты так сделал, тебе должен быть «хороший мальчик», а если ты наоборот сделал, тебе должен быть «плохой мальчик», типа один-два шлепка по заднице. И ты знаешь: ну, вот это у нас договоренность такая, это не наказание! Хуже будет, если за то же самое, за что раньше был один-два шлепка, вдруг возьмут да как оттягают ремнем по-настоящему. Вот тут обида, правда? И причем на всю жизнь! Почему? А несправедливо! Он не пытался нарушать по-настоящему. Он пытался управлять миром. И если ты его не наказал за то, что должен был наказать, он чувствует, что-то неправильно в мире! Мир-то разрушается, ты же создал управляемый мир. Вот поощрение идет, наказание — нет! Значит, палочка не работает волшебная! Значит, он не хозяин этого мира, значит, все становится неясным и неуправляемым! Значит, наказание необходимо, просто как подтверждение того, что он остается богом и хозяином, что он в этом мире имеет свое место. Как только у ребенка пропадают его обязанности по отношению к дому, он начинает чувствовать себя лишним в доме. А он не нужен, он нужен только как игрушка для ласкания.
А вот теперь скажи мне, пожалуйста, вот такую вещь. Вот, допустим, ты сделал что-то хорошее, тебе полагается, чтобы тебе сказали, что ты хороший мальчик?

Из зала: Да.
А: Полагается. Теперь смотри. Допустим ты развалил там все у себя в углу в комнате и тебе сказано: уберись! А тебе не хочется убираться. Ну, я тебя понимаю, мне самому не хочется. Ну, кто-то пришел другой, бабушка незаметно пришла и убралась. И теперь приходят родители и говорят: «О, молодец! Хороший мальчик!» Ты расскажешь им, что это бабушка или лучше на себе принять? Ну, понятно, лучше на себя, потому что, в принципе, дело-то сделано. Правильно. Так. А вот теперь смотри. И они тебе говорят: «Хороший мальчик», и тебе приятно. Правильно. Хотя ты укрыл это у бабушки как бы, да? Ты украл эту похвалу, и все-таки ты ее принимаешь.
А вот теперь смотри. Сейчас я тебе проделаю один эксперимент. А теперь вот, все нормально, вдруг в гости приходит дяденька или еще лучше тетенька, смотрят на тебя и говорят: «О, хороший мальчик!» Что ты чувствуешь? Ха-ха, ха-ха! У тебя нет желания сказать: «Дядя Вася, а ты не дурак, случайно? А?»

Из зала: Нет.
А: Что-нибудь подобное не возникает?

Из зала: Нет.
А: То есть, что ты думаешь по поводу того, что он сказал? Что он имел в виду этот дяденька, когда он зашел в гости, вот так на тебя посмотрел и сказал: «Хороший мальчик».

Из зала: Что значит — я хороший?
А: А что значит ты хороший? Давай посмотрим вот такое разделение. Он сказал, что ты хороший? Или скорее всего ему понравилось, как ты выглядишь? Что ты такой хорошенький мальчик?
Вот еще раз. Смотри. Вот ты дома, все нормально, вы играете, вдруг заходит дяденька. Так? Вообще-то ты его не знаешь, он тебе абсолютно: «У, хороший мальчик!» Смотри, ты неуверенно себя чувствуешь. Правда?

Из зала: Да.
А: Ты не знаешь, как это понять, оценить. Согласен со мной, да? Потому что, а с какой стати он тебя должен хвалить?

Из зала: Ни с какой.
А: Действительно! Если бы ты хоть как-то это заработал, да? Пусть даже, если бы бабушка сделала, а ты себе приписал. Все равно есть дело, за которое похвалили. Согласен? А здесь приходит какой-то дяденька, или тетеньки часто любят, наверное, да? Зайдут так, поглядят на тебя: «Ой, какой хорошенький мальчик!» И что дальше? Как по-твоему, они тебя за дело похвалили или за внешность?

Из зала: За внешность.
А: Ну, конечно, за внешность! И в итоге, внутренне мы эту похвалу не принимаем. Хотя мы можем принять ворованную похвалу по поводу сделанного. Почему? А потому что наша задача не просто хорошего мальчика в себе зарабатывать, не просто похвалы. Когда тебя похвалили за сделанное дело, ты чувствуешь, что ты что-то этим себе заработал. Условно говоря, какие-то очки, как в игре. Что ты маленький хозяин крошечного мирка, но своего. Вот, сделал и заработал, правильно? Вот ты, вот это вот сделал, ты сделал свой мирок. Ты остался богом. Ты управляешь им. И поэтому, когда тебе за сделанное говорят: хороший мальчик, ты это ощущаешь как абсолютно реальное подтверждение твоей силы, твоей власти и, значит, возможности стать сильным хозяином мира. Но стоит только это же самое сказать просто так, ни за что, ты отторгаешь, потому что, когда хвалят облик, у тебя сомнения в этом человеке: «А вообще он умный или дурак, если он видит только облик?»
Точно так же и наказание, если оно справедливое, принимается ребенком лучше, чем захваливание, потому что, если только не пришел ответ вот на это: плохой мальчик, значит, мир не управляем! И вот эта вот первая волшебная палочка зарождает твое мировоззрение, которое состоит из отсроченных желаний, осмысленных, оцененных, осужденных судом и вынесенных в цели и мечты.
Я понимаю сейчас мечта у нас опять та же самая, мы с вами не меняемся, это — поспать Я постараюсь эту мечту удовлетворить, но я бы хотел дать одно упражнение.

Практическое задание:
Как мы определяем желания, которые у нас появляются? Во-первых, вы должны будете сегодня написать писанку и отследить все ваши желания. Мне очень важно, чтобы вы увидели, нет никакого специального явления сознания или психики, которое мы можем назвать желанием. Желание есть вид мыслей, которые в себе имеют целый комплекс других мыслей, таких как потребность, которую надо удовлетворить, оценка возможностей, оценка путей, ведущих к исполнению, решение исполнить при первой же возможности. Есть естественные потребности, и есть вот такие комплексы мыслей, которые мы называем желаниями. Что происходит у нас в реальности с желаниями? По сути, на каждом естественном желании, на потребности или охоте вырастает колоссальный залом мышления, т. е. специфическая форма отношения к миру через мышление.

Какого типа она? Вот, давайте, посмотрим.
Ну-ка, подумайте сами, как вы достигаете своих желаний? Вот, в принципе, у вас есть сейчас Ромка. У тебя есть желание пукнуть. Есть желание пукнуть, Ромка?

Рома: Угу.
А: Есть. А теперь подумай, как достичь вот исполнения этого желания? Это можно сделать в присутствии членов?

Рома: Нет.
А: Нет. Ромка, как же тебе достичь исполнения этого желания?

Рома: Дождаться перерыва.
А: Дождаться перерыва, Ромка. Это все возможно. Но тут подошел старый козел и тебе на брюхо надавил и желание стало невыносимым.

Рома: Выйти, выйти, самое лучшее.
А: Выйти. Попробуй выйди. Э, парень! Ты что шевелишься?

Рома: Выйти хочу.
А: Ну, хочешь выйти, выйди, конечно, но может тебе попросить разрешения как-то? Ты прямо посреди лекции у меня побежал куда-то!

Рома: Можно выйти?
А: Это ты у меня спрашиваешь? А вы не можете досидеть до конца лекции?

Рома: Нет.
А: Вам, что приспичило?

Рома: Да.
А: Что значит, да?

Рома: Приспичило.
А: Приспичило?

Рома: В туалет хочу!
А: Извините, вы ведете себя неприлично! Большой, здоровенный, можно сказать, просто битюг и ведет себя неприлично! В конце концов, вы студент, и я попрошу вас так хамски не выражаться!

Рома: Мне бы выйти по очень важному делу!
А: Да, да! Что случилось?

Рома: Да, вот у моей знакомой прохождение путей по геометрическому типу, ей надо помочь!
А: Да, да, я понимаю. Вас я понимаю, да. Конечно, ну, конечно, ну, что вы, бегите, пожалуйста! Вы надолго нас оставите?

Рома: Минут на 10.
А: Хорошо, я надеюсь, вы потом скажете, как там у вашей знакомой прохождение Я бы очень хотел ей помочь. Передайте ей всего наилучшего, пожалуйста!
Вы не можете пройти?

Рома: Я думаю, что все уже.
А: Уже прошло? А как вы узнали? Что такое?

Рома: Услышал.
А: А! Она кричала!

Рома: Да.
А: Я вот все плохо слышу так. Да, да! Ну, садитесь.
Вы посмотрите. Называется все это то, что сейчас мы видели – «для бешеной собаки семь верст не крюк!»
Девчонки, сквозь вас не прошел, смотрите, у него скоропалительный рост.
Вот, подумайте. В принципе, есть желание, и надо было бы его исполнить; все равно ведь к этому пришло. Но мы же не можем это исполнить прямо, потому что мы кто?

Из зала: Люди.
А: Мы люди с вами. Мы не звери, мы люди. Мы не животные, мы люди. А человек — это звучит гордо! А поскольку это звучит гордо, ты при всех пердеть не можешь! Правда, не только пердеть. Ты ничего не можешь при всех. При всех ты желательно должен быть мертвым, тогда по тебе плачут и плохо не говорят! А? Не тоскливо, ребятки, становится? Вот, когда тебя любят или когда ты ушел, или когда ты спишь зубами к стенке. А при всех живым быть неприлично, потому что все мертвые. Это эхо. Только еще дошло до администра

А.Шевцов

Добавить комментарий